В софте всё восхитительно, но все недовольны

Есть типичная позиция, которую можно встретить на Хабре и не только: «хотя железо с годами всё лучше, человечество свело эффект на нет тем, что пишет софт всё хуже».

Мол, ядер в процессорах стало больше, но тормозит всё пуще прежнего. Electron и Slack — порождения тьмы, пришедшие лишить нас счастья и памяти. Мобильные приложения стали прожорливее, чем старые операционные системы. А в самих операционных системах уже толком нет прогресса, но почему-то они продолжают разбухать в размерах. То ли дело было, когда люди умели уместить ОС на дискету!

Скажу прямо: когда я вижу подобные заявления, у меня бомбит. По-моему, в них упускают целый ряд важных факторов. А в итоге ситуация напоминает классическую речь Луи Си Кея «Everything’s amazing and nobody’s happy»: всё стало удивительно хорошо, а люди сидят и жалуются.

Поэтому решил описать эти упущенные факторы. Поскольку текст получился резким, хочу подчеркнуть, что мнение сугубо моё личное (хоть я и ссылаюсь на конференции компании, в которой работаю).

Избирательность памяти

Известно, что существует ностальгический эффект «раньше трава была зеленее, а музыка лучше». Но, по-моему, у многих этот эффект принимает пугающие масштабы, когда ощущения совсем уж драматически расходятся с реальностью.

Я говорю о заявлениях вроде такого: «Почти всё на компьютере ощущается медленнее, чем в 1983-м». Судя по тысячам лайков, это не единичное мнение, а массовое.

almost everything on computers is perceptually slower than it was in 1983

Первая моя реакция: «Ну и как в 1983-м ощущался стриминг 4K-видео?» То есть для начала давайте вспомним, что большинство сегодняшних применений компьютера раньше были невозможны, в том числе как раз из-за скорости. Когда-то фильм (даже не в 4K, а в 1080p) пришлось бы скачивать месяцами, а потом компьютер не смог бы его воспроизводить с 24 FPS. И как тогда сравнивать нынешнюю скорость с той, которая была бы такой запредельно низкой, что её вообще не было?

Вторая реакция: да, какие-то вещи, которые из командной строки переместились в GUI, могут там требовать больше времени. Готов поверить, что Word в 2020-м запускается медленнее, чем консольный редактор vi в 1983-м (лично сравнить не могу: впервые оказался за компьютером в 90-х). Но если для вас это настолько важно, можно ведь и в 2020-м для многих «задач из 80-х» использовать командную строку. Я прямо сейчас пишу этот текст в vim — прекрасный редактор, которому экосистема плагинов помогает не отставать от времени. Замечательно выглядит на современном ретиновом iMac: буковки стали очень чёткими, а отрабатывает по-прежнему моментально. В чём проблема-то?

Но самое главное даже не в двух названных вещах. Важнее следующее: по-моему, мы стали забывать, насколько компьютеры тормозили. Когда что-то начинает тормозить сильнее, мы это сразу замечаем — а вот когда что-то становится быстрее или проще, мы просто принимаем это как должное и забываем о прошлом.

Ко всем людям, пишущим «раньше всё было быстрее», у меня такой вопрос: вы вообще помните, например, вот это?

Признаюсь честно: я и сам об этом особо не вспоминаю. Когда сегодня выключаю компьютер, не задумываюсь о том, что двадцать лет назад сидел и ждал между нажатием кнопки в ОС и нажатием кнопки на системном блоке. Я просто принял как должное то, что теперь так не нужно, и забыл о том, что было иначе.

С временем запуска компьютера тоже произошли большие перемены. Сейчас я сажусь за аймак, нажимаю одну клавишу, и через секунду он готов к работе (спасибо SSD и спящему режиму). Когда в детстве я ждал загрузки Windows с HDD, вряд ли поверил бы, что доживу до такого.

«Когда в письме стопицот картинок, оно ужасно медленно открывается, иногда аж десять секунд!» Понимаю, что это может раздражать — но слушайте, в 2000-м для проверки почты я сначала минуту наслаждался трелями модема, потом ждал, пока неторопливо загрузится главная страница почты, а затем само письмо тоже подгружалось не моментально — и при этом в нём не было вообще никаких картинок, только текст. Сегодня такое открылось бы без промедления. Может быть, просто не надо забивать тысячей картинок средство коммуникации, которое было придумано для другого? И прежде чем заявлять «всё испортилось», давайте подумаем: сколько времени письмо с таким количеством картинок открывалось бы в 2000-м?

Или вот ещё одно воспоминание, затерявшееся во времени, как слёзы в дожде. В нулевых была популярна такая шутка: «Медленный компьютер — это когда знаешь по именам всех разработчиков Photoshop». Для тех, кому это ни о чём не говорит: тогда в России был очень популярен спираченный Photoshop, и при каждом его запуске россиянам приходилось подолгу смотреть на это:

Ой, понял сейчас, что знаю одного из этих людей — Шон Пэрент выступал у нас на С++ Russia

А теперь сравните. Сегодня шутят «когда-то понадобилось два килобайта памяти для запуска человека на Луну, а теперь нужно два гигабайта для запуска Slack». Звучит хлёстко, но вы замечаете разницу? Сколько бы оперативной памяти Slack ни потреблял, с ситуацией «на запуске программы можно идти пить чай» пользователи не сталкиваются. Всё стало лучше, а мы это не заметили.

Или вот показательный исторический артефакт: серия Масяни «Даунлоад» (2002). Герои страшно переживают из-за дисконнекта, при котором придётся скачивать файл заново.

Обратите внимание: файл, который они скачивают, весит 591 килобайт. Персонажи переживают из-за необходимости заново загрузить полмегабайта. Это реальное положение дел в 2002-м.

Для сравнения свежий пример из жизни. У меня на Mac возникла маленькая техническая проблема, на Stack Overflow нашёл совет «установить Xcode и принять её условия использования». Моя реакция: странно скачивать 8-гигабайтную IDE для нажатия одной кнопки, но если поможет, почему бы и нет.

То есть размеры программ с годами возросли (во времена Масяни от «8-гигабайтной IDE» у людей бы волосы зашевелились), но загрузить их стало куда проще, и наша жизнь стала куда лучше.

Ну и последний пример в этой части — про «разбухшие мобильные приложения». Про это временами пишут возмущённые посты вроде «App sizes are out of control»: «с каких это пор LinkedIn стал занимать на телефоне 275 мегабайт?!» В 2018-м можно было прочитать жалобу «у меня после установки приложений остался всего гигабайт для фотографий».

Не стану врать, эти 275 мегабайт LinkedIn у меня тоже вызывают вопросы. Но мне вспоминается, как в 2010-м на Хабре написали, что у Альфа-банка появилось мобильное приложение. Оно весило 30 мегабайт — сегодня такой размер не вызвал бы вообще никаких вопросов. А тогда в комментариях писали:

Знаете, почему? В те времена российский пользователь мог ходить, например, с HTC Hero. Заглянем в его характеристики: «storage — 512 MB, 165 for applications». 165 мегабайт суммарно на все установленные приложения! В таких условиях приходилось постоянно выбирать, какие из них важнее, а без каких можно прожить. И чтобы установить 30-мегабайтное, пришлось бы снести сразу несколько других. Это была боль.

И если бы мы могли вернуться в 2010-й, подойти к людям, испытывающим эту боль, и сказать им фразу из 2018-го «у меня после установки приложений остался всего гигабайт для фотографий», думаю, нас бы побили. Эти слова звучали бы не жалобой, а издевательством и хвастовством.

Причём даже с 2018-го, когда эта жалоба появилась, ситуация успела улучшиться: сейчас бюджетный Xiaomi Mi A3 в базовом варианте снабжён 64 гигабайтами, так что после установки приложений явно останется куда больше одного свободного.

Да, приложения за 10 лет выросли в разы. Но объём места за то же время вырос в СОТНИ раз. То есть жить стало в десятки раз лучше.

И вы вообще помните, что такое было использовать смартфон в 2010-м и сколько там было разных болей «всё тормозит»?

  • Маленький объём оперативки означал, что приложения постоянно приходилось запускать «с нуля», а не моментально переключаться на уже запущенное.
  • А маломощные процессоры очень неспешно запускали их с нуля.
  • Про скорость мобильного интернета и вспоминать не хочется.
  • Скидывать фотографии на компьютер и бэкапить телефон приходилось по проводу, и во времена USB 2.0 это было мучительно медленно.

Использование смартфона выглядело как постоянное ожидание: что бы ты ни хотел сделать, это включает периоды «стоишь и тупишь». Если ты на улице и тебе понадобилась карта — стоишь на месте и сначала ждёшь, пока приложение соизволит запуститься, а потом ждёшь, когда карта в нём соизволит подгрузиться. И ещё ощутимо платишь за потреблённый при этом трафик.

По сравнению с этим всем мы сейчас живём в райских условиях, но при этом активно жалуемся. Это выглядит «проблемами первого мира» — что-то вроде «хочу почитать твиттер лёжа, держа телефон над лицом, но ведь тогда можно его случайно уронить на себя». Ну, сочувствую, но говорить в такой ситуации «всё стало хуже» выглядит неуважением и к прошлому, и к настоящему.

Общий вывод: громкие тезисы «раньше всё работало быстрее и лучше» оказываются очевидной неправдой. Похоже, что память ностальгически подсовывает их авторам только приятные части прошлого, подавляя неприятные. Очень многое было гораздо медленнее и хуже.

Непонимание «внутренностей»

Есть другая типичная ситуация. Люди говорят «софт всё более раздутый и тормозной, хотя для пользователя там почти ничего к лучшему не меняется» — и при этом не вполне в курсе, а что там происходит-то на самом деле.

В качестве маленького наглядного примера. В 2018-м был нашумевший текст Никиты Прокопова об «испортившемся софте», и в числе прочего там были слова «Сервисы Google Play, которыми я не пользуюсь (я не покупаю там книги, музыку или видео) — 300 МБ, которые просто сидят здесь и которые нельзя удалить».

Читая такое, хочется преисполниться праведным гневом, да. Но есть нюанс: вообще-то Google Play Services — это не про «покупаю книги». Туда входит много самых разных API, и, как сообщает Википедия, «All major Android services are controlled by Google Play Services». То есть, по всей вероятности, Никита активно пользуется этим софтом, сам не зная об этом — просто в Google дали ему название, сбивающее с толку.

Моя цель здесь — не раскритиковать конкретный пост, а показать общий подход: мы часто заявляем «приложения разбухли/затормозили без веских причин», не до конца понимая эти причины. В приложение что-то добавили, у его разработчиков есть подробная информация, что именно и зачем, а у нас её нет — но мы почему-то считаем себя компетентнее их в этом вопросе.

А ведь внутри много того, что неочевидно снаружи. Возьмём для примера текстовые редакторы: казалось бы, люди делают их с незапамятных времён на слабейшем железе, с ними всё давно ясно и там нечему тормозить, «что может быть проще». Поэтому снаружи это выглядит так: если что-то отрабатывает не мгновенно, то это криворукие разработчики разучились тому, что человечество уже умело. Но если погрузиться в тему (мы как-то публиковали хабрапост об этом), резко обнаруживается много неочевидных нюансов — и слова «что может быть проще» перестают выглядеть убедительно.

Или вот ещё. Новости о мобильных ОС часто вызывают такую реакцию: «За последние лет восемь там ничего полезного не сделали. Каждый год с шумихой выкатывают новую версию, которая весит больше предыдущей, но из отличий я вижу только новые эмодзи. В гробу я эти эмодзи видал, верните старую версию, она была лучше».

Слушайте, ну вроде же все айтишники знают по опыту: можно потратить кучу сил на обоснованный рефакторинг бэкенда, и пользователь этого даже не заметит, а можно за полчаса поменять в интерфейсе пару иконок, и среди пользователей начнутся бурные обсуждения. То есть мы знаем, что «снаружи» заметны только некоторые изменения, причём зачастую не самые важные. Почему же тогда мы не осознаём, что если нам самим в новой версии ОС заметны только эмодзи, то это больше говорит про нас, чем про ОС?

Возьмём, например, Project Treble из Android 8.0. Известно, что в Android есть большая проблема: пока айфоны легко обновляются на новые версии ОС, андроидфоны обычно навсегда остаются с предустановленной версией, потому что их производители не хотят морочиться. И в Google затеяли масштабную переделку всей архитектуры, чтобы упростить производителям жизнь и стимулировать апдейты. И хотя Treble совершенно не решил проблему целиком, статистика показывает заметное улучшение. То есть для борьбы с наболевшей проблемой в Google вложили много труда (отрефакторить такую махину — это вам не верхом на форточке кататься), и ситуацию получилось частично улучшить. По-моему, компания как раз и должна разбираться с наболевшими проблемами, всё правильно сделали.

А теперь скажите: если вы не мобильный разработчик, вы вообще об этом слышали? Когда вы впервые взяли руки телефон с Android 8.0+, это как-то сказалось на вашем мнении о новой версии? Вряд ли, потому что в первые месяцы использования телефона это вообще никак не проявляется для пользователя. Заметить можно только спустя время, когда выйдет новая версия Android. И только если производитель телефона окажется в числе тех, кого Treble сподвиг обновлять устройства. И даже в этом случае пользователь может не осознать, что в обновлении есть заслуга Google, и по-прежнему говорить «ничего полезного за восемь лет не сделали».

И такая ситуация типична — «подводная часть айсберга» вообще большая. Когда в Android ввели Adaptive Battery («умное» определение, каким приложениям можно есть аккумулятор в фоне), замеряли ли вы, изменилось ли энергопотребление вашего телефона? Когда Google Play Protect в фоновом режиме заботится о вашей безопасности, вспоминаете ли вы, что раньше этого не было? Когда добавили поддержку видеокодека AV1, задумались ли вы, что с высокой вероятностью за этим кодеком будущее и такая поддержка полезна? Или вы просто берёте в руки телефон, и эмодзи бросаются в глаза, а поддержка AV1 не бросается?

Уже после выхода этого поста появился прекрасный тред от lany о том, что софт разбухает во многом из-за обработки редких ситуаций. И что тогда получается: для 1% случаев, когда возникают эти ситуации, всё стало гораздо лучше — но 99% людей, не сталкивающихся с этими редкими ситуациями, не могут как следует оценить изменения.

Это пригождается крайне редко. Но это уже сотни килобайт в запакованном виде (часы теперь зависят от алгоритма раззипования) и мегабайты в распакованном. Разумеется, это всё надо регулярно обновлять. В часах проявляется механизм обновлений. Дальше високосные секунды.

А из этого следует, что когда мы ругаемся скопом на все «разбухшие и тормозящие приложения», во многих случаях для этого были объективные причины. Где-то люди в рабочее время вдумчиво взвешивали все плюсы и минусы, обсуждали их друг с другом, и пришли к выводу «плюсы перевешивают». А потом приходим мы, понятия не имеем, что там было на весах, тратить время на вдумчивое изучение не собираемся, видим только изменившийся размер — и делаем уверенное заключение «всё испортилось».

Общий вывод: часть заявлений о «бессмысленно раздутом софте» вызвана ошибками непонимания. И делать такие заявления без тщательного исследования причин — не самая разумная стратегия.

Внимание к производительности

Заявления об «испортившемся софте» звучат так, будто раньше разработчики экономили вычислительные мощности, а сейчас они все плевать хотели на оптимизацию. Мол, важно лишь, чтобы работало — а что требования к железу получились высокие, так закон Мура как-нибудь всё разрулит. Если код медленно выполняется, жрёт память как не в себя и занимает много места — и так сойдёт, никто не станет переживать об этом и улучшать что-то.

Слушайте, ну это попросту неправда. В качестве отдельного примера: Facebook Messenger недавно переписали, и сообщается, что производительность повысилась вдвое, а размер уменьшился вчетверо. А к словам выше о том, что приложение LinkedIn весит 275 мегабайт — я сейчас проверил и увидел в App Store надпись «195.4 MB», похоже, его тоже успели уменьшить в полтора раза. То есть в обеих компаниях явно и задумались о потреблении ресурсов, и выделили для их снижения немало трудозатрат, которые можно было бы потратить на «пилить фичи».

А поскольку я по работе связан с конференциями для разработчиков и пересекаюсь с многими из них (причём из разных стеков), я вижу, какие темы их заботят. О чём они слушают доклады, о чём общаются и пишут посты.

И производительность — точно одна из таких тем. По названиям докладов вроде «Оптимизация времени запуска iOS-приложений» видно: разработчики готовы тратить 60 минут, чтобы послушать о миллисекундах.

Говорят о производительности везде — хоть в JavaScript-мире («Производительность JavaScript через подзорную трубу»), хоть в мобильной разработке («Как уместить в айфоне миллион звёзд»). Но больше всего говорят в бэкенде. Думаю, это потому что смартфоны пользователи покупают себе сами, а вот в бэкенде за вычислительные мощности платит компания, так что есть мощная финансовая мотивация оптимизировать.

Недавно я проделал простой эксперимент: открыл программу нашей Java-конференции JPoint и посмотрел, в скольки описаниях докладов встретится что-то о производительности. Позже из-за коронавируса мы перенесли конференцию на июнь, так что в программе возможны изменения, но результаты в любом случае показательные. Они такие:

  • «Этот доклад будет про тюнинг производительности Producer»
  • «Рассмотрим методы оптимизации файлового I/O»
  • «Может, для одного из модулей вы хотите получить большую производительность, чем вы когда-либо сможете выжать из Java?»
  • «Какие связанные с safepoint оптимизации делает HotSpot JVM? О чём стоит помнить разработчикам, чтобы избежать нежелательных пауз?»
  • «Проект Валхалла, инлайн-типы и всё вокруг них, от программной модели до производительности»
  • «Optimize query performance, throughput and memory consumption»
  • «Доклад посвящен детальному разбору того, как происходит процесс записи в базу данных Apache Cassandra с точки зрения производительности»

Слушайте, если бы этот эксперимент я проводил как drinking game, то к его окончанию был бы уже пьян. Невооружённым глазом видно: Java-разработчиков волнует, как им делать свой код не просто работающим, но и быстрым.

Более того: зачастую это их даже слишком волнует! От людей, плотно занимающихся перформансом, я неоднократно слышал, что тут легко перестараться. Например, ради незначительного роста производительности люди используют какие-то грязные хаки, которые в итоге создают больше проблем, чем решают. Ну, про это было в прекрасном кейноуте Алексея Шипилёва на JPoint 2017, мы для Хабра делали расшифровку.

Подытожим: пока в интернетах сокрушаются «разработчики обленились и совсем перестали думать о тормозах», в реальности многие разработчики думают о них больше, чем нужно.

Осмысленность и целесообразность

А теперь, по-моему, самый важный тезис.

Да, приложения со временем требуют всё больше ресурсов, порой на порядки. Да, мы стали затаскивать в свои проекты гораздо больше, даже когда там что-то не слишком нужное, вместо того, чтобы тратить время на вычленение «строго нужного». Это правда.

Но я считаю, что выросшие приложения не делают сегодняшних разработчиков неумелыми дураками. Более того, всё наоборот:

Разработчики были бы дураками, если бы приложения НЕ выросли.

Представим мир, в котором железо активно развивалось, а подход к разработке софта остался прежним. Программы по-прежнему умещались бы в объём дискеты, хотя сами дискеты уже никто не использовал бы. Во имя производительности примерно всё писали бы на С++. Все разработчики постоянно спускались бы на низкие уровни и знали каждое место, где можно выгадать пару байт. Никакого «сейчас для этой задачи установим пять библиотек», только тщательно выверенные под конкретный проект решения, в которых лишней строчки нет. В общем, праздник оптимизации и бережного подхода к ресурсам. Всё то, о чём жалеют сейчас как об «утраченном мастерстве».

Знаете, какое впечатление на меня производит эта картина? Большая семья вынужденно жила в одной маленькой комнате, поэтому научилась размещать вещи с точностью до миллиметра и овладела тайным искусством создания пятиярусных кроватей. А потом переехала в просторную многокомнатную квартиру — но по привычке заняла там только одну комнату, все остальные оставила пустыми. Люди по-прежнему сидят друг у друга на головах.

Вопрос: не кажется ли вам, что это безумие? Если появилась возможность дать каждому вдоволь пространства, то ради чего его экономить? Кому лучше от древнего мастерства пятиярусных кроватей, если при этом пригласить кого-то в гости некуда? Не пора ли овладевать новым мастерством выбора king size-кровати?

То же самое и в софте. Если в эпоху, когда даже у бюджетных смартфонов есть по 64 гигабайта, мы будем переживать «рантайм Kotlin увеличит наше приложение на мегабайт», то мы и превратимся в эту семью. Расслабьтесь, место для того и нужно, чтобы в нём что-то находилось. Если оно пропадает впустую, это никому не делает лучше. Если места стало много, и для чего-то понадобился рояль — значит, можно смело его ставить, не переживая о квадратных сантиметрах.

Slack — это и есть рояль. Окей, он ест много памяти, но слышали ли вы, чтобы не-айтишники жаловались на него, как когда-то жаловались на Photoshop? По моим ощущениям, у обычных пользователей уже достаточно пространства, чтобы этот «рояль» не мешал им «пройти по комнате». Да, можно заменить на пианино и сэкономить место. Но если живёшь во дворце, и с годами площадь дворца становится ещё больше, то зачем?

По-моему, из-за Slack переживают в основном айтишники, которым оперативка нужна для других тяжёлых задач. Но айтишники — это отдельная история: развивая квартирную метафору, это люди, у которых из квартиры сделана мастерская. Ну да, тут какой дворец ни предоставь, все комнаты окажутся заняты чем-то очень важным. И тогда рояль может мешать, можно ведь вместо него токарный станок поставить. Но большинство людей в мире живёт иначе, им дома не нужны токарные станки, и для их образа жизни ресурсов уже достаточно.

И в такой ситуации лихорадочно избегать всего, что занимает память, когда её уже стало много — это как с мобильными таск-менеджерами, где пользователи прибивают запущенные приложения, чтобы «расчистить оперативную память». Уже много раз создатели мобильных платформ говорили: «Остановитесь, безумцы. Система сама прибьёт приложения, если памяти станет не хватать, а до того-то их прибивать зачем? В чём смысл покупать смартфон с большим объёмом оперативной памяти, а потом держать её пустой и не пользоваться тем, за что заплатил?»


Выглядит оптимизированно. Хочется ли вам тут жить?

И ещё мне вспоминается история с «ошибкой 2000». Кто-то из айтишников середины XX века в старости вспоминал: «Мы были в числе породивших её. Мы тогда экономили каждый байт. И когда мы придумали, что можно год хранить двумя цифрами, а не четырьмя, ощущали себя очень умными. Мы сэкономили по два байта в куче мест! И только ближе к концу века стали ясны последствия».

Да, в то время записывать год двумя цифрами наверняка выглядело разумным решением. И оно прямо-таки воплощает в себе всё то, за что ратуют сторонники «бережного» подхода. Вот тут действительно дошли до предела в заботе о ресурсах.

Но потом, много лет спустя, другим людям пришлось потратить кучу ресурсов на то, чтобы разобраться с последствиями этого решения и предотвратить проблемы.

И теперь, когда сэкономленные два байта уже никому не помогут, а негативные последствия известны, было бы очень странным хранить год так.

Так вот: многое из того, что сегодня хочется воспевать как «разумное сберегание ресурсов», в будущем станет выглядеть такой же «экономией на спичках», которая потратила больше ресурсов, чем сэкономила. Например, потому что время разработчика — это тоже ценнейший ресурс, а его тут в расчёты часто не включают. Если вы упоролись по выравниванию данных, и ваше приложение стало чуть-чуть меньше и быстрее, но вы потратили на это неделю, которая могла бы уйти на полезную фичу, то вы сделали пользователю лучше или хуже?

Да, очень хочется ощущать «я умный и экономный, я умею сберечь ресурсы там, где другие ими разбрасываются». Это приятное ощущение.

И приятные ощущения — это важно. Если разработчика тошнит от проекта, в этом ничего хорошего, это будет бить по его мотивации и сделает хуже всем.

Но при этом надо уметь различать, где что-то полезное вообще для всех (напрямую делающее счастливее пользователей), а где приятные ощущения от почёсывания своего эго. И не выдавать одно за другое.

Примирительное заключение

Предвосхищаю возражения в комментариях: «а вот задача X стала у меня выполняться реально медленнее, чем 13 лет назад, верните мне мой 2007-й».

Поймите меня правильно: я не пытаюсь сказать, что таких задач не бывает. Бывают. И чрезмерное использование зависимостей бывает. И bloatware бывает. Когда я слышу, что в Photoshop есть редактирование видео, я испытываю такое же ощущение «ЗАЧЕМ», как и вы. Когда я читаю, что создание любого приложения с create-react-app сразу означает 4304 директории с 28678 файлами в них, у меня тоже возникает вопрос, не свернули ли мы куда-то не туда. Есть много реальных проблем, о которых стоит говорить.

Моя претензия лишь к тому, что в связи с этими проблемами возникает какая-то радикальная секта, верящая в скорый конец света из-за разрастания софта. В этой секте переписывают историю («раньше всё быстрее работало!»), недопонимают происходящее («а почему это Windows с годами так выросла, там же ничего особо и не поменялось»), говорят о разработчиках незаслуженные вещи («они не хотят ничего оптимизировать») и ударяются в крайность «давайте экономить каждый байт, даже когда это сделает пользователям хуже». Давайте не будем так делать.

Мои возражения радикальной позиции, конечно, тоже получились несколько радикальными (просто в противоположную сторону). К ним тоже можно придраться, и их тоже можно назвать сектой. Но цель этого поста не в том, чтобы каждое моё слово считали истиной в последней инстанции. Его цель в следующем: чтобы люди поменьше вовлекались в секты.

Главный вывод — скучный и банальный, но от того не менее правильный: всё зависит от конкретной ситуации. Оптимизации — это не абсолютное зло и не абсолютное добро. Они могут одновременно помогать и вредить. Есть ситуации, где оптимизации явно стоят того, и ситуации, где явно не стоят. И есть промежуточные ситуации, где разные люди по-разному расценят «стоит или нет», и никто из них не будет более прав, и это нормально.

А если кто-то, включая меня, скажет вам иначе — это сектант, гоните его в шею.

Інтэрв’ю«Оценку 9 кокобаев не продам и за 10 000 долларов»: Мерзкий Кокобай о том, сколько они зарабатывают

  • The Village Беларусь , 24 красавіка 2018
  • 20769

Когда братья Павел и Андрей Крамарь начинали свой блог koko.by, многие рестораторы относились к ним скептически и называли их блогерами шаурмы. Спустя 175 тысяч подписчиков в инстаграме и 20 тысяч в телеграм-канале Мерзкий Кокобай, с их мнением считаются и предлагают деньги за обзоры заведений, которые ребята не берут.

После пятого комментария со стороны koko.by о том, что многим СМИ нужно запретить писать о еде, мы встретились с братьями для того, чтобы они рассказали, как это делать. А заодно узнали сколько они зарабатывают, сколько тратят и насколько разбираются в том, о чем пишут.

— Как часто в адрес koko.by поступают просьбы от брендов, рестораторов и ресторанов: напишите хорошо или уберите пост? Были ли какие-то угрозы?

— Запугивания были, вплоть до угроз судом. Было даже предсудебное письмо. Ну, короче, грубо говоря, этакие 90-е. Один человек звонил и говорил: удали пост и больше к нам не приходи, типа еще раз увижу — будет плохо. Я говорю: кто это? А в ответ — не приходи к нам больше, удаляй все.

— Но это был какой-то известный ресторатор?

— Да он не представился.

— А как он просил удалить пост, если ты не знал, кто это? Какой пост ты должен был удалить?

— Я предполагал, что какой-то из последних. Я догадывался, кто это. Постов у нас не так много. Но я буквально через 5 минут забыл про это.

От заведений часто поступают предложения. Но мы принципиально не соглашаемся на платные обзоры. Мы не приходим по приглашению, мы не работаем за еду, мы не посещаем новые заведения с посылом «приходите, вас там покормят». Мы зайдем в какой-то определенный момент, когда они уже отработают некоторое время, и будем делать свои выводы. Опять же наши выводы — это не просто фан, это не развлечение для людей, это, по сути, инструмент для заведения. Мы же пишем конструктивно, исходя из опыта, из опыта столичного общепита. Невозможно здраво смотреть на заведения, если не был в других. Всегда нужно сопоставлять. Мы никогда не сравниваем с Европой, с заведениями в Москве, во Львове. Мы работаем в рамках столичного общепита. Иногда пишут: «Во Львове можно было за эти деньги съесть два ведра ребер и заказать трех проституток». Это прикольно, да. Но вы не сравнивайте экономику Львова, ценообразование Львова, вы не знаете, как в этом городе работают.

— Платных обзоров не может быть, но у вас есть платный пост.

— Да, один из поводов привлечения внимания к заведению — можно просто рассказать про новое блюдо. Или про смену ценовой политики. Или смену меню. Такой пост не будет продавать заведение, он будет давать информацию. Пишут с просьбой прорекламировать очень часто. Но я говорю: скиньте мне цены или объясните, чем отличаетесь от других. Если вышли какие-нибудь стикерпаки и я вижу, что они сделаны обезьянками и не будут работать, я не возьмусь за их рекламу, потому что мне конкретно эта задача не нравится, я не смогу помочь им, зная, что это не сработает. Все-таки мы стараемся помогать…

Мы рекламируем только тот продукт, в который верим. Но здесь тяжело: невозможно прогнозировать заказы. Заведение может просто не справляться. Оно не справляется, у меня десятки негативных отзывов, и я понимаю, что мы попали в плохую ситуацию. Заведение рассчитывало на 5 человек, пришло 150 — мы не справились. Страдает репутация обоих. Потерять доверие читателя — это все. Читатель — это не цифры в Инстаграм, не цифры посещаемости сайта. Читатель — это человек, который доверяет твоему мнению. Если меня попросят написать о черной маске, я откажусь. Мы стараемся работать в нашем формате. На 8 Марта — 150 сообщений про рекламу цветов. Я говорю: чуваки, у нас формат — только еда. Ни маски, ни кроссовки, ни техника… За счет ограничения формата мы теряем много клиентов, которые, например, продают компьютерную периферию, гаджеты и прочее.

— А как же телефон известного бренда, который тебе подарили, и ты написал, что теперь являешься его лицом?

— Фишка в том, что очень грамотный маркетинг с их точки зрения. Им не нужны посты, не нужно постоянно писать, что это сделано на этот смартфон. Просто они говорят: чуваки, если у вас получится, ставьте хэштег.

(Андрей) — Была такая тема, что у них появилась функция съемки еды. Когда они изначально нам писали, говорили: пользуясь этой функцией, посмотрите, как она работает. Не обязательно что-то публиковать. Они ничего не требуют.

(Павел) — У нас был случай с одним брендом: вот держите телефон, он забрендирован, симка не достается, с вас требуется 6 постов за полгода с описанием, ссылкой на нас, только хвалебные отзывы. Это было третье предложение после кофе-машины: мы даем вам кофе-машину, а вы пишете, какая она крутая. Я говорю: так, а если она будет говно? Они: нет, она крутая. Я говорю: а если она не будет работать? — Нет, она крутая! — Окей. Мы взяли эту кофе-машину и выбросили из окна.

— А как ты относишься к блогерам, которые берут вот эти телефоны и пишут отзывы о них? Вы верите в эти отзывы?

(Андрей) — Я не знаю ни одного блогера, который что-то бы не взял.

(Павел) — Так у нас нет блогеров. У каждого блогера должна быть узкая специализация. Например, Денис Блищ хорошо пишет про дороги, про транспорт, но если завтра Денис напишет, что в «Папа Джонс» используют мраморную говядину, скорее всего, мы решим, что он наркоман. Если завтра Поташников напишет, что вот этот объектив крутой, я, скорее всего, поверю. Потому что Паша — профессионал, как бы прикольно или аморально он себя ни вел. Я бы ему поверил, потому что это его работа.

Если блогер постоянно пишет обо всем подряд: то ему конфеты привезли, то он уже спец по телефонам, спец по подвеске автомобилей, а дальше он выезжает в деревню и показывает, как доить коров — это странно. Но у нас нет блогеров, у нас есть лидеры мнений. Если Анна Бонд завтра начнет показывать расчески со ссылками на блог, я пойму: это либо бартер, либо деньги.

— Но Аня так и делает. Сегодня белье, завтра постельное белье. Это плохо?

— Возможно, это белье и качественное. Но беларусы как волки все чувствуют. Они чувствуют рекламу. Периодически общаюсь с маркетологами, они тоже понимают, что у нас не с кем работать. Когда реклама бьет по лбу, человек уже немножко волнуется. Поэтому многие бренды зря так делают: «нам нужно за неделю 6 публикаций в инсте». Я говорю: отлично, так давайте я вашим маркетологом пойду. Просто переименую аккаунт — и работаем.

Проблема большинства блогеров — написать краткий и емкий текст. Сейчас человек получает информацию изо всех дырок. Человек должен открыть блогера, прочитать 6 фраз и понять, почему он должен доверять этому продукту. У тебя может быть большая цифра читателей и просмотров, но эти цифры просто уходят в промотку ленты и ничего не значат, если читатель тебя не воспринимает.

— Ты часто говоришь про разные СМИ, что им не надо писать о еде. Про The Village ты говоришь, что нам нужно запретить писать о еде на государственном уровне. Почему ты так говоришь? Эти СМИ не разбираются в еде?

— Нет-нет, просто мне интересно, как люди будут реагировать. Есть доля конкуренции. Допустим, я хотел первым написать про Brioche. А вы это сделали быстрее, значит вы работаете лучше. То есть не сидел бы я дома, не бухал, приехал бы к Гале (Галина Корсак, совладелица Brioche Bistro — прим. редакции), написал бы. А когда захожу на The Village, думаю, вот твари, обскакали (смеется). Я-то за полгода знал про его открытие. А потом думаю: ай, ездить туда, в эти кораблики… А когда выходит у вас, ты говоришь: вот блин… Люди почему читают? Потому что получают информацию первыми. Информация живет два–три дня. Человек помнит ее два–три дня.

— Есть мнение, что наивысшие оценки в твоем рейтинге получает то блюдо, цена которого соответствует твоим ожиданиям, а не вкус которого соответствует правильному вкусу этого блюда…

— Да, я понимаю. Но, к сожалению, у нас невозможно требовать виттело тоннато от заведения, где нет итальянских поваров. То есть мы оцениваем соотношение стоимости и качества. Многие спрашивают, почему нет оценки в шесть кокобаев? Мы в принципе уже ушли от таких заведений, у которых оценка меньше пяти. Когда человек видит «9 кокобаев», это имеет эффект, он идет пробовать. Мы стараемся ставить девятку очень редко. Для этого должно быть реально вкусно. То есть это моя личностная оценка с учетом практики. Я ж не заставляю никого верить. Если бы не доверяли, не было бы эффекта кокобая, люди бы просто отписывались.

— Есть ли возможность у какого-нибудь заведения купить 9 кокобаев?

— Нет. Минск — очень маленький город. Даже если завтра Прокопьев скажет, что «Бистро де Люкс» или «Май Тай» срочно надо 9 кокобаев – все равно нет. У нас был пост про «Май Тай», который я делал от души бесплатно. Я пришел, поел, поставил 8 кокобаев. Это было реально вкусно. Некоторые говорят: 8 кокобаев за том-ям, который стоит 11 рублей, да вы что! В Таиланде он стоит копейки. И думаешь: как с этим человеком спорить? Да, в Таиланде и проститутку можно снять на день за 15. Нельзя сравнивать. Это все от нашей низкой культура питания. У людей нет денег — это факт. Они живут от понедельника до пятницы и от января до июня, чтобы поехать в Турцию. Я прекрасно понимаю людей, которые приходят и говорят: «Борщ за 11 рублей? Да это дичь!»

— За 10 тысяч долларов можно купить 9 кокобаев?

— Смотря кто предложит. Если мне завтра «Гараж» предложит 10 тысяч долларов за 10 кокобаев, я все-таки постараюсь найти у них что-нибудь на 10 кокобаев. Какой человек в здравом уме откажется от 10 тысяч долларов?

(Андрей) — Все равно эти деньги сыграют против нас. Мы проиграем намного больше, потеряв наш имидж.

(Павел) — Нас упрекают в том, что у нас есть платные посты, но при этом все хотят обзоров. А как их делать, не имея денег? Такие суммы уходят на еду в месяц (1800 рублей, если много не пить). А что тут такого? Ты идешь в «Винный шкаф» — 300 рублей уже потратил. Я за субботу–воскресенье оставил 700.

Опять же мы стараемся не повторять блюда. И это я еще не считаю те деньги, которые трачу на еду, заказанную домой.

— Ты доедаешь всю эту еду? Профессиональные дегустаторы не доедают.

— Конечно, доедаю! (Смеется)

— Ты тратишь 1800 рублей в месяц на еду. А сколько ты зарабатываешь?

— 5 постов в месяц — это 4,5 тысячи рублей. 5 постов в месяц — это минимум. Самый простой пост стоит 890 рублей. Пост в Telegram — 350 долларов. Я не хочу писать платные статьи на сайт. Я, наоборот, пытаюсь перевести все в социальные сети, в Инстаграм. Я не могу, как Денис, взять набор от «Евроопта» и через три поста постить «Евроопт». Это понятно, потому что Денису нужны деньги. Моя вторая работа позволяет зарабатывать намного больше, чем приносили бы пять таких блогов.

Я работал, чтобы этот блог как-то развивался. Два года пахал, как папа Карло. Никто не считает, сколько стоит хостинг. Никто не считает, сколько стоит разработка сайта…

(Андрей) — Если бы мы хотели, мы бы превратили koko.by в relax, в блоггинг и зарабатывали бы в пять раз больше. Нам этого не надо. Мы довольствуемся тем, что есть. Лучше заработать деньги в других местах, чем потерять репутацию.

За всю нашу карьеру в koko.by мы ни разу никому не предложили услуги рекламы. Мы из рекламодателей выбираем только годный контент.

(Павел) — Я не могу писать платный обзор. Любой пост — это какое-то воодушевление, ты пишешь на эмоциях. А когда тебе скинули техзадание на 40 пунктов из того, что должно быть в тексте — это не наша история.

— Как вы оцениваете сами, вы разбираетесь в еде?

— Конечно. Чуть лучше, чем Чикилевский (смеется). (Александр Чикилевский, шеф-повар – прим. редакции)

— А что у тебя с Чикилевским?

— Хороший дядька. Берет столько денег за еду! Александр Чикилевский ставил раньше хорошую вкусную кухню в ресторанах. Его фишка — это закуски. К пиву он делал сосиски, колбасы, фритюры разные. И тут нас приглашают на рекламное мероприятие, где Александр Чикилевский презентует соусы, которые он разработал для А-100. И ты понимаешь, что Чикилевский, который готовил крутые закуски, делает соус для сети заправок. Это подмена понятий. Это как блогер, который пишет про технику, а завтра — про крем для лица.

— Ну почему? И то еда, и то еда.

— Все-таки есть понятие репутации. Если у тебя человек ассоциируется с качественной кухней, с качественными закусками, то, когда ты все это видишь, ты думаешь: блин, ну как так?! У нас был случай работы с рекламным агентством. Бюджет 400 рублей — все, край, парни, помираем, помогите. Ну, мы думаем: все мы люди, можно пойти навстречу. Через какое-то время за бокалом пива завязывается разговор с одним бизнесменом. Я говорю, что я кокобай. Он говорит: «О, кокобай! Мои маркетологи с вами работали, вот вы даете, я 2000 долларов еще никому в жизни не платил». Когда он узнал, что речь про 400 рублей, вскочил в машину, начал звонить, на следующий день всех поувольнял, даже в суд вроде на них подал… Я же говорю, Минск — маленький город. Если ты работаешь, то нужно работать как минимум честно. Потому что все думают, что никто ничего не знает. Да все знают, какого цвета у тебя трусы!

— А как вы поняли, что разбираетесь в еде?

— Мы никогда не позиционировали себя как ресторанные критики. Сказать: вот это ризотто, а вот это не ризотто. А нужно ли это бытовому потребителю? Как много у нас людей разбираются в ризотто? А как много заведений готовят ризотто правильно?

— Ты не позиционируешь себя как критик, но при этом ты ставишь оценки…

— Да, я ставлю оценки. Соотношение цены и качества. Вот это ризотто вкусное, там есть мясо, оно приготовлено красиво, выглядит красиво и стоит оно умеренно, если сравнивать с другими заведениями. Можно прийти в «Бессонницу», съесть ризотто за 15 рублей, можно прийти в La Scala и съесть рисовую кашу с дорадо. Что значит «разбираться в еде»? Отличить стейк от котлеты, или отличить борщ от рассольника, или сказать: этот правильный борщ, а этот неправильный?

— Ну, это примерно то же, что учительница математики скажет: «Я не очень разбираюсь в математике, но тебе, Иванов, 2 кокобая я поставлю».

(Андрей) — Если вы за жизнь обошли, например, 1 000 заведений, то мы, допустим, 20 тысяч заведений. Значит, у нас есть какие-то параметры качества.

— То есть вы сравниваете с тем, что вы пробовали, а не с тем, как это должно быть?

— Абсолютно верно. На kyky.org была колонка Николы Карпенко, где он объяснял про еду. Я прочитал и думаю: я теперь понял, почему эту колонку закрыли. Ты читаешь, и возникает вопрос: для чего ты, Никола, это делаешь? Ты просто хочешь веселья? Мы же работаем на потребителя. Я пришел в Grand Сafe, мне вынесли «Цезарь» вялый, как в «Темпо», я говорю: вы знаете, все-таки он вялый. Не потому что я специалист, а потому что он вялый.

— То есть ты хочешь сказать, что у еды нет конкретных адекватных критериев, по которым ее можно оценивать?

— Абсолютно нет. Потому что бывают разные вариации тартара. Пасту могут делать по-разному. Для того чтобы сказать, правильный том-ям или нет, нужно съездить в Таиланд и попробовать его. В Минске такого не приготовят. Я за всю жизнь не получил ни одного вопроса: «где в Минске готовят правильную пиццу?», или «где в Минске готовят правильную пасту?», или «где в Минске готовят правильные паровые котлеты?»

Ссылка на основную публикацию