Android больше не будет таким, каким мы его знаем и любим

Хотя бы из-за того, что они высосаны из пальца.

Xiaomi MI A3. Источник: Xiaomi

Сегодня мир поразила новость: Xiaomi официально заявила, что Mi A4 отменён, а сама компания отказалась от участия в программе Android One. Звучит как очень грустная новость, которая соберёт если не очень много просмотров, то хоть сколько-нибудь.

Удостовериться в этом очень легко: находим новость на русском языке, идём в «источники» и смотрим, на что ссылаются там. Судя по всему, главным источником этой новости на английском языке стал авторитетный портал GSMArena. Привожу оттуда цитату:

Компания официально подтвердила, что больше не будет выпускать телефоны под управлением Android One, что, в свою очередь, означает, что Mi A4 не увидит свет.

Либо издание взяло комментарий у Xiaomi, либо GSMArena что-то себе напридумывала. И тут в конце текста мы натыкаемся на заветную гиперссылку Source. Рядом есть ещё заботливая пометка, что источник на немецком. Но в век прекрасной работы Google Translate нас это не останавливает!

Выясняется, что текст, опубликованный на немецком портале SmartDroid, который, по сути, является блогом одного человека по имени Дэнни Фишер, говорит не о том, что Xiaomi закрыла Mi A4. Этот текст о том, что программа Android One оказалась не нужна таким производителям, как BQ, Xiaomi и Motorola. Осталась лишь одна Nokia. По крайней мере, всё выглядит именно так.

В этом тексте Дэнни рассуждает, что программа Android One сейчас неактуальна:

Android One практически мертва. Производители, такие как Xiaomi, продолжают полагаться на свои собственные оболочки Android. При этом политика обновлений стала лучше. Google много сделала для этого, переделав множество вещей под капотом Android. Это значительно облегчило процесс обновления для всех производителей. Поэтому Android One выглядит избыточной.

Это практически конец короткого текста. И в нём нет ничего про официальное заявление Xiaomi! Кстати, а почему только Xiaomi? Возможно, из-за крайне неудачного Mi A3, оказавшегося откровенным провалом с очень плохими обновлениями, которые компания несколько раз отзывала?

Обзор Xiaomi Mi A3: он вам не Pixel

В следующем абзаце Дэнни ничего про Xiaomi не говорит, а продолжает рассуждать о судьбе Android One и сравнивает с Google Pixel. Мол, у последних есть гарантия трёхлетних обновлений, а у смартфона из программы Android One такой гарантии нет.

И тут мы видим главное: обновление текста. В нём Дэнни пишет, мол, круто, что его текст разлетелся по всему миру, но его неверно истолковали:

Мой текст основан на наблюдениях за рынком, а не на подтверждённых отчётах производителей. Вполне возможно, что Xiaomi будет делать смартфоны на Android One, но пока никаких признаков этого нет!

С другой стороны, сейчас тухляк. А о чём тогда писать?

7 фактов, почему iPhone больше не лучший смартфон

Стоит отметить, что автор этой статьи — заядлый «яблочник», который пишет всё это на своём MacBook Pro в редакторе Pages не ради очередного «наброса», а чтобы обозначить печальную действительность.

1. Не лучший экран

Конечно, это произошло уже давно. Тем не менее — просто давайте вспомним, что, когда появился самый первый iPhone, у него был один из самых крупных экранов в телефонах. Затем был iPhone 4 с его Retina Display — лучшая плотность пикселей в смартфонах на то время. После этого Стиву Джобсу из-за болезни пришлось отойти от дел, к сожалению, навсегда, а у руля Apple встал Тим Кук. И понеслось.

Сегодня «бюджетный» айфон имеет лишь HD-экран. Топовые версии перешли на «вражеский» AMOLED, при этом, опять же, не получив такой плотности, которая есть и у экранов гораздо более дешёвых смартфонов.

iPhone XR и Samsung Galaxy S9+ стоят одинаково, но мы все знаем, у кого лучше экран

Ладно, в Xs Max на дисплее не экономили, придраться не к чему, кроме разрешения — мол, зачем вам больше (может, и правда не нужно, но тогда почему так дорого?). Но про XR уже как-то так не скажешь, вам не кажется?

Можно взять почти любого конкурента, любой флагманский смартфон на Android, и экран там будет по всем показателям лучше, чем у практически всех iPhone. Даже качество цветопередачи больше не преимущество Apple — у LG, Nokia, Sony, Google экраны ничуть не хуже.

2. Не лучшая камера

Ещё недавно Apple хвасталась, что iPhone стал самой популярной камерой в мире. Что ж, с популярностью пока сложно поспорить, но только многочисленные тесты и обзоры доказывают, что качество снимков на камеры конкурентов лучше. Кроме того, не так давно стал известен и досадный факт — селфи-камеры новых Xs и Xs Max как бы слегка размывают картинку и селфи получаются менее естественными. Это неплохо для тех, кто привык использовать различные «бьютификаторы», так как эффект чем-то схож, однако подобное должно быть опциональным.

По камере прорыва не случилось

По количеству камер в смартфоне Apple тоже не лидирует — у Nokia, Huawei камеры более «многоглазные». А правдоподобный эффект размытия фона (боке) можно было делать ещё на Google Pixel с одной тыльной камерой.

4. Не самая надёжная операционная система

iOS всегда была не такой уж функциональной, как конкуренты, но зато она была самой стабильной и работала шустрее остальных. Сначала Windows Mobile (ещё 5-6 версии, задолго до появления Windows Phone) и Symbian поняли, что тягаться с iOS и Android нет смысла, затем умерла BlackBerry OS, а за ней и молодая Windows Phone. Всё это время iOS оставалась символом надёжности и стабильности, однако времена меняются — как меняется и сама операционная система, увы, не в лучшую сторону.

Тут, конечно, немаловажно и то, что сильнейший конкурент — Android — постепенно избавляется от недостатков.

Что у нас нынче с iOS творится? Ну, во-первых, постоянные обновления, которые всё время что-то ломают. Вышло обновление, через пару дней выходит патч с заплатками, ещё через неделю — новый патч. И это на релизной-то версии!

Во-вторых, у некоторых пользователей (в частности, у автора этого текста) дублируются треки в iTunes. Абсолютно легально купленные в самом iTunes треки. Вот уже несколько лет компания предлагает для этого только одно решение — сбросить медиатеку. Мало того, что решение, вообще говоря, кривое и из серии «реши свои проблемы сам» (где же тот простой и гениальный Apple-way?), так проблема через какое-то время появляется и снова. И что — вот так каждый раз сбрасывать медиатеку?

К тому же, стандартный плеер до сих пор не поддерживает качественный звук в кодеке FLAC, только фирменный эппловский ALAC. Хочешь FLAC и чтобы треки не дублировались? Качай сторонний плеер, который не сможет работать с медиатекой iTunes, даже если песни уже скачаны на смартфон. Да, всегда так было, но раньше хотя бы стандартный плеер не вызывал никаких вопросов.

В-третьих, совершенно ужасную систему уведомлений, кажется, вообще не думают никак исправлять. Ну почему бы уж не подсмотреть, как она сделана в Android, раз сама идея взята именно оттуда?

В-четвёртых, магазин App Store, даже несмотря на все строгости и ограничения, всё равно оказался под завязку забит хламом, как и Google Play. Он теперь ничем не лучше. Даже главная страница (или — особенно главная страница).

Единственное, что в iOS до сих пор реально лучше всех сделано — это оформление стандартного почтового клиента.

5. Фрагментированность

Ещё Стив Джобс любил потроллить Android-сообщество — мол, там сплошной бардак и ворох разных устройств с различающимися характеристиками. Но это был тот Стив Джобс, при котором айфон даже получив Retina-экран остался верен изначальному соотношению сторон, да и новое разрешение было кратным ровно в 4 раза (в два раза по каждой оси). Даже если разработчики приложений не перерисовали интерфейс, это всё равно смотрелось прилично, хотя и пиксельно.

Finik.Finya — Навечно

  • Слушали: 67 983
  • Размер: 5.1 MB
  • Длительность: 02:13
  • Качество: 322 kbps
  • Дата релиза: 15.09.2020

FINIK Если любить то навечно то гнать то по встречной

Если любить то на вечно
Если гнать то по встречной
Находим любовь она бессердечна
Резина дымит в душе все болит
Идём до конца не знаем куда

Пролетаем на красный и там безопасно
Парим мы над вами все горы под нами
Любовь всё же ищем мы так же бросаем
Дави брат на газ она мимо нас

Мы всё усложняем мы часто бросаем
Уходим в ночи брат меня подожди
Давай посидим давай подымим
Давай поговорим чтоб быстрее мы летели

Если любить — то на вечно
Если гнать, то по встречной
Находим любовь — она бессердечна
Резина дымит, в душе все болит
Идём до конца не знаем куда

Никогда такого не было, и вот опять! ( Дайте подр@очить спокойно. )

3дрaвcтвуйте!
Представлюсь: я тот человек который 2 месяца назад при помощи порносайта проник в ваше устройство и получил полный доступ к информации находящейся в нем, а также к камере и микрофону.
Я загрузил к Вам на устройство специализированную программу, каждые несколько часов она обновляет свои сигнатуры, чтобы Antivirus не смог её деактивировать.
Она дает мне доступ к вашей камере и микрофону, фотографиям, социальным сетям, перепискам и контактам.

Я записал то, что Вы делаете при просмотре сайтов для взрослых. Это очень забавно и мерзко.
Очень просто я могу рапространить запись по всем вашим контактам. Но я думаю что, не Вы, не я не заинтересованы в этом, и чтобы этого не случилось
Вам нужно перечислить 700 $ на битокин адрес в криптовалюте и тогда я удалю записи навсегда.
Это не так много, учитывая что я очень много потратил времени и сил на слежку за вами.
Как купить биткоин вы легко сможете найти при помощи поисковых систем по типу yandex или google

Он знает, что мы делали прошлым летом: «Мы такие, какие есть» — сериал Луки Гуаданьино об американских подростках в летней Италии

Кусочек Америки в Италии

Четыре первых эпизода «Мы такие, какие есть» называются «Прямо здесь, прямо сейчас» — по ним очевидно, что это только экспозиция и дальше история будет набирать обороты. В итальянском аэропорту приземляется не самая обычная семья: мальчик Фрейзер с осветленными волосами и разноцветными ногтями в леопардовых шортах (Джек Дилан Грейзер), его хмурая мама Сара с военной осанкой (Хлоя Севиньи) и молодая брюнетка Мэгги (Элис Брага). Всех доставляют в светлую просторную квартиру на территории военной базы: здесь мальчик пойдет в школу, его маму назначат начальником военной части, ее девушка (жена?) будет служить, как и раньше, военным врачом.

Гарнизон — пространство, с одной стороны, понятное (порядок, дисциплина, проверка документов на пропускных пунктах), с другой — немного заколдованное. Все здесь — точно не итальянское: и жесткие правила с ходьбой по струнке, и хмурые лица, и гектары зелени, окруженные колючей проволокой. Но и обычной Америкой эти места тоже не назвать. Хотя в типичных одноэтажных городках земля тоже разрезана на прямоугольные участки, а соседи годами знают друг друга, никаких американских традиций вроде званых ужинов, катания на машине по хайвею, зависания в скейт-парке и походов по колледж-вечеринкам тут нет. Дети — заложники мира взрослых. Взрослые живут капсульно, ячейками, не стремясь сближаться между собой: лесбийская пара военных не вызывает открытой враждебности, но явно выделяется из общей массы. А в конечном счете все заложники у всех — что парадоксально в пейзажах, воспетых в классическом искусстве как просторы человеческой свободы.

Джордана и его родителей встречают на базе тортом с американским флагом — здесь все по умолчанию патриоты или хотят ими казаться. Америка — там, куда ты ее принесешь, но здесь совсем не та Америка, к которой привык живший в Нью-Йорке Джордан. Новая знакомая из школы, шатаясь по супермаркету, рассказывает, что все магазины в военных частях выглядят одинаково, не важно, Азия это или провинциальный американский штат: те же продукты той же свежести на тех же полках — и быстро скидывает в урну рожок надоевшего мороженого. Половина американцев так себе говорят по‑итальянски или не говорят вовсе, Венеция с перекинутыми между островками мостиками, загорелыми обывателями и маленькими собачками предельно близко, но кажется миражом: странно, что туда не нужно получать визу. Жизнь американских военных в Италии — не туризм, не эмиграция и не аннексия, а существование инородного органа в живом теле.

Фрейзера принимают с легкой настороженностью, но не устраивают ему типичных подростковых проверок на прочность: времена вегетарианские, его мама — важный человек. Его ровесница-афроамериканка с магнетическим взглядом Кейтлин (Джордан Кристин Симон) становится его лучшей подругой, хотя всем привычнее считать, что они влюблены — они же мальчик и девочка. На самом деле Фрейзер мечтает о каком-то Марке, а Кейтлин вообще не пытается обратить на себя мужское внимание и живет с постером «Сильная — значит красивая» на стене. Они не залипают в гаджетах и не интересуются сплетнями: скорее просто витают в облаках в компании тех, кто не мешает, — ничто так не скрепляет подростковую привязанность, как невозможность куда-то податься.

Милитаризм и дилеммы взросления

Во всех поколениях для подростков нет ничего более чуждого, чем родительский мир, даже если родители — приятные люди, мама готовит лучший завтрак, а папа учит боксировать. Фрейзер слушает плеер во время военной церемонии и не торопится вставать во время исполнения гимна, Кейтлин не проявляет никакого интереса к трамповским бейсболкам Make America Great Again, которые в ажитации приносит папа. Гуаданьино совсем иначе, чем в «Зови меня своим именем» показывает, как детский мир отпочковывается от родительского просто потому, что насаженные сверху правила не принимаются растущей душой. Когда тебя таскают за собой по всему миру как несовершеннолетний чемодан, можно приспособиться, но не хочется вовлекаться.

Родители и дети в меру любят друг друга и сосуществуют в полуавтоматическом режиме — старшие мотивируют себя тем, что служат на благо человечества, младшие пытаются попробовать это человечество на ощупь: вот они, итальянские ровесники, прохожие-венецианцы и скучающие одноклассники, на которых можно практиковаться общаться, шутить, флиртовать и заниматься сексом.

Какой бы аккуратной ни была служебная квартира и зеленая лужайка, какие бы стихи ни читали в школе, ни одного подростка не обмануть, что жизнь за колючей проволокой гарнизона хоть на сотую часть стоит южных пейзажей вокруг. Именно поэтому все маленькие непослушания в сериале — от бутылки холодного пива на улице до петтинга на пляже — происходят вне военных удостоверений: свободу чувствуют без указателей. Воля — в мелочах: можно ли гулять пьяным по перилам, нырять в море, не глядя на часы, или витать в облаках с книжкой очередного проклятого поэта, которая каким-то волшебным образом оказалась в библиотеке армии США. Гуаданьино четко обозначает лазейки, через которые до заурядных ребят добирается живая жизнь.

Лето, которое (не) забудешь

Пока коучи осознанности учат взрослых жить «в моменте», дети и подростки умеют это делать интуитивно: прошлого еще нет и скучать не по чему, а волноваться о будущем пока рано. Юным героям Гуаданьино, как всем подросткам, не свойственно ностальгическое сознание: они незаметно для себя копят опыт и пассивно усваивают еще не усложнившийся мир вокруг. Великая привилегия юного возраста — послать родителей куда подальше и хлопнуть дверью, через пару дней дав заднюю; и тебя все равно примут обратно и обнимут в слезах. Другая роскошь — безнаказанно тратить время в случайных приключениях и пустых разговорах: жизнь еще не успела разогнаться, горизонт планирования — праздник на выходных и ночные полеты на тарзанке, ценить этот вал свободного времени — вообще не по-тинейджерски.

Нет другого времени в жизни, когда можно открывать дверь ударом с ноги, читать под солнцем прозу Уильяма Берроуза и стихи Оушена Вуонга и чувствовать себя одиноким в большой компании неумолкающих сверстников. «Без друзей ты ничто», — говорит Джордану одноклассница, но друзья здесь не важнее пляжа или солнца над головой: «Мы такие, какие есть» — история про одиночный заплыв со случайными попутчиками.

Только оглянувшись назад и пытаясь написать личную историю, герои вычленят из беззаботной монотонной жизни отдельные случаи вроде провинциальной дискотеки, спонтанной свадьбы, дружелюбной оргии и первой менструации. «В поэзии каждое слово что-то значит», — говорит Фрейзер подруге Кейтлин, пока она ест в лодке печенье, задрав ноги. Гуаданьино знает, что в нашей жизни что-то значит каждый день, но мы не в состоянии ни вспомнить его, ни оценить его важность, ни почувствовать в настоящем то, что потом переживем в ретроспективе. И это наша большая человеческая печаль и одновременно с этим неизменное свойство, которое делает нас такими, какие мы есть.

Ссылка на основную публикацию